Русские в Молдавии

Информационный портал "Русские в Молдавии"

logo 11

Вт24112020

ОбновленоПт, 25 Март 2016 12am

Back Вы здесь: Русское поле Русское поле № 2 (4) Звезда над полем К 65-летию Валентина Ткачёва

К 65-летию Валентина Ткачёва

Валентин Ткачёв - поэт, критик и публицист, член Союзов Писателей СССР, Молдовы и России, был в числе инициаторов создания Ассоциации русских писателей Республики Мол­дова. Родился 15 сентября 1946 г. в с. Красноармейское Донецкой области. Работал сотрудником республиканской украинской газеты «Гомш». Первая книга вышла в 1975 г. Стихи публиковали московские издательства «Художественная литература», «Молодая гвардия», «Детская литерату­ра». Был первым редактором альманаха «Ларец» и газеты «Славянский мир». Лауреат Есенинской (Фонд славянской письменности и культуры) и Пушкинской (Посольство Российской Федерации и Конгресс русских общин в Молдове) премий. Автор сборников стихов: «Преодоление зимы», «Тяга земная», «Свет наш насущный», «Запретный плод», «Стихотворения Валентина Ткачева», «Меч любви»; книги литературной критики «Нелегкая стезя». Умер 11 ноября 2007 года в городе Резина.

...Его манера чтения стихов поражала. «Обыденный» голос исчезал. Звучали не то плач, не то заговор, - распевно и на такой раненой высокой ноте. Он читал и, казалось, что взгляд его, раздвигая стены, времена и пространства, про­зревает истину.

Мало кто из современников Валентина Ткачёва так остро и болезненно предчувствовал надвигающиеся трагические пе­ремены нового смутного времени. Мало кто вдали от России оставался верным ей без остатка, понимая призвание русского человека как вселенскую ответственность за сохранение чело­веческой души и долг перед Всевышним и своей землей:

Не гордость, не вызов надменных кровей, Не вычурность нрава, А честное знание доли своей -Поклажи и права.

Мало кто столь страстно и последовательно обличал в своём творчестве оску­дение духа, оголтелую жажду материального благополучия, глобальное наступление агрессивного мещанства, способного истребить всё живое на своём пути.

Говорить о Валентине Ткачёве и сегодня больно. Главное о себе он успел сказать сам. В стихах, интервью, в критических статьях (ибо любая критическая статья, прежде всего, - портрет критика), в предисловии к книге своих стихов*, которое сегодня звучит своеобразным духовным завещанием. Нам всем очень важно услышать сегодня его голос.

Олеся Рудягина


СОВЕСТЬ

Не в плечо, а в сердце отдаётся
Выстрел из житейского ружья.
И не раз в грядущем отзовётся
Горькая неправедность твоя.

...И не просто мучает и давит,
Отторгая всякое вранье.
Совесть – это родины фундамент,
Это боль о будущем её.

От автора

Стихи я начал писать лет эдак в 15. Первое стихотворение опубликовал вмноготиражной газете Воронежского медицинского института свыше тридцатилет назад. Первый сборник стихов выпустил в Кишиневе в 1975 году.

Единственной своей заслугой (если это вообще заслуга, а не норма для русского человека) я считаю то, что во все времена свое творчество всегда соотносилс православными духовными ценностями. Не могу сказать, что ортодоксальноисходил из Православия. Нет, любое чувственное познание (а поэзия – метод такого познания) – это путь греха, никуда тут не денешься. Я ведь и не говорю«исходил», я говорю «соотносил», т. е. всегда знал, что эти ценности есть, ониблизки мне, жил в присутствии Православной Церкви, далекий свет идеала былдоступен моим глазам и сердцу.

Говорят, что этическая сторона дела для поэзии не имеет никакого значения.Поэзия, мол, по ту сторону добра и зла. Но если она по ту сторону добра, сталобыть, на стороне зла. А в русском языке слово «хорошо» значит и весит кудабольше, чем слово «красиво». Нет, пытаются все-таки пренебречь живым и самостоятельно мыслящим русским языком и доказать, что «красиво» и «хорошо»– это одно и то же. И атомную бомбу можно исполнить в скульптурной формеВенеры Милосской и украсить драгоценными каменьями. Беременную женщинуможно затянуть в корсет так, что ее фигура станет ослепительно красивой. Нобудет ли это хорошо?

Все клянутся именем Пушкина. Но как раз Пушкин и поставил себе в заслугуименно этическую сторону поэтического дела: «Что чувства добрые я лирой пробуждал...». Заметьте, не то, что великолепно аллитерировал двустишие «шипеньепенистых бокалов и пунша пламень голубой», не то, что изобрел онегинскуюстрофу, и не многое другое, а именно «чувства добрые». И не надо опять вытягивать на свет пушкинскую пометку на полях: «поэзия выше нравственности...».Разумеется, выше. Но ровно таким образом, каким цветок выше земли, из которой растет. Да и нравственность не определяется длиной женской юбки, какмногие думают. Нравственно все то, что в конечном счете ведет к укреплениюи продолжению жизни на земле. Уничтожение нравственности – самоубийствочеловека и человечества.

Отсюда и задача, которая не формулировалась, но осуществлялась как жизненная необходимость: создать средствами поэзии этический фундамент длястроительства того же храма поэзии. Вернуть понятиям их изначальный смысл.Образовать ту почву, из которой поэзия могла бы расти без опаски, что будетиграть двусмысленную роль. Без опаски, что, заколдованная, не выкинет вдругнеожиданно для себя ядовитые стрекала в момент цветения, не окутается в такой момент ядовито-дурманным облаком. А для этого нужна здоровая почва, а немировоззрение безродинных чужаков и радиоактивный слеш*, «...и Слово былоБог», а не какая-то звуковая затычка.

Начиная с 70-х годов «передовое» мещанство повело целенаправленное иширокомасштабное наступление на все духовные ценности жизни. Я полагаю,что сейчас мы живем в эпоху победившего мещанства, которое отличается лишьколоссальным эгоизмом и способностью пожирать все вокруг. Поэзия и мещанство – кровные враги. Поэзия мещанства – это дизайн, высшая цель которогомягко и удобно облегать задницу.

Осуществляющаяся попытка лишить жизнь идеала – автоматически попыткаотменить поэзию. Как нечто не только ненужное, но и вредное, раздражающее,мешающее «кайфовать» и «балдеть». Либо ставит ее в положение некого словесного стимулятора, дающего дополнительный «балдеж».

Но русская поэзия не была и не будет служанкой, наркотиком,психотропныморужием. У русской поэзии («...и Слово было Бог»), как это ни удивительно длянаших «передовиков», нет никаких союзников, кроме Православия. А потому полагаю, что мой творческий путь был в целом верным, ориентация правильной.

Поэзия – это момент истины, выраженный художественнымисредствами, этогармония мыслей, чувств, слово-звуков. Достижение такой гармонии предполагает возможностьдостижения ее и во всех остальных областях жизни. В этом глубинно пророческий смысл поэтического дела. А какой кирпич положил я в вечностроящийся храм поэзии – золотой или пластмассовый – это не мне судить.

Валентин Ткачев

* * *

Кто православный, тот и русский
Ф.М. Достоевский

Будет и горько, и колко,
Что же поделать, мой свет, –
Надо быть русским – и только,
Тут даже выбора нет.
Только уж не обессудьте
(Нас единит не мороз),
Надо быть русским по сути,
А не по месту, где рос.
И не широким, не узким
(Есть или нет борода),
Надо быть попросту русским
И человеком всегда.
На человеческом поле –
Там, где немало всего,
Надо быть русским –
Не боле,
Но и не мене того.
Как говорил достославный,
Тот, кто лепил, не деля:
Русский, он суть православный,
Всё остальное – земля.
Где бы меня не носило,
Помню я дело своё:
Незачем славить Россию,
Надо быть частью её.

РОССИЯ

Еще когда смотрел вблизи я
На деревянные дома
И кто-то произнес:
«Россия».
И кто-то повторил:
«Зима».
Мне виделись не власть мороза,
Не поклонение зиме
И не хрустальная береза
На голубеющем холме,
А человек несуетливый,
Высоколобый,
У Кремля,
Который знает, что счастливой
Должна стоять его земля.
И он докажет вам, простые
И просвещенные умы, –
Россия – не зима,
Россия –
Преодоление зимы!

МАМА

Памяти Проценко Нины Николаевны

Во поле березонька стояла...
Занимаясь,
Радовался день.
Мама расстилала одеяло
И меня усаживала в тень.

А сама работать уходила,
Чтоб картошка на зиму была...
Небо надо мною громоздило
Света голубые купола.
Проплывала облачная вата
Через всю небесную тетрадь.
Я сидел...
И было скучновато,
Потому что не с кем поиграть.
Я смотрел: вот божия коровка,
Подавая правильный пример,
Перешла
Ухватисто и ловко
Через ей поставленный барьер.
Меж травинок,
Явно незнакомых,
Жук угромоздился на постой.
Было много всяких насекомых
На земле, казавшейся пустой.
Пить хотелось...
Словно из подвала,
Бутылек из толстого стекла
Мама из-под кочки доставала.
Я все думал:
Как она нашла?
Или там они произрастают,
Или кто-то прячет их туда?
Прыгала из горлышка простая,
Чистая,
Веселая вода.
Солнце, уподобленное чуду,
На закат склонялося уже.
Я все думал:
Вырасту и буду
Жить на огороде, в шалаше...
Чтобы много воздуха и воли...
Чтоб со мной остались навсегда
Мама-небо, небо, мама-поле,
Мама – небо, поле и вода.

К ЧИТАТЕЛЮ

Давай начнем частушку эту
Каленым перышком скрипя:
Читатель, ты не друг поэту,
Зачем обманывать себя?
Когда, тоскуя о неспетом,
От явного отводишь взор –
Ты недоверчив, как инспектор,
Придирчив, словно ревизор.
И, обжигавшийся на пробах –
На подписях раздутых смет,
Конечно, ты у нас не промах.
Ну, а каков же сам поэт?
Не божий и не твой угодник,
И не подвыпивший гусар,
Поэт – не частный огородник,
Что вынес фрукты на базар.
Не тот, который по-другому
Все ту же выражает чушь,
Не пятки чешущий дракону
И не улавливатель душ.

Не барабанщик к важной дате,
Не тот, который сладко врет.
Он – проводник. Вергилий – Данте,
А не простой экскурсовод.
Я повторю запевку эту,
В пристреляный вступая круг:
Читатель, ты не друг поэту,
Да и поэт тебе не друг.

Так, без гипноза, без внушенья,
Без обожанья напоказ,
Совсем другие отношенья
Сегодня связывают вас.
А недописанная ода
Лежит на краешке стола...
– Что, брат мой, нелегка свобода?
– Да, брат, Свобода тяжела.

РАСПРОДАЖА

Всё, что здесь очертил окоём, –
Продаём! Продаём! Продаём!
Этот дом, этот сад, этот пай
Покупай! Покупай! Покупай!
Продаём на развес и живьём.
Продаём, продаём, продаём.
Перед тем, как податься в бега,
Нам не надо уже ни фига.

ПОСЛЕДНИЙ СОЛДАТ ИМПЕРИИ

– Всё ли спокойно в народе?
– Нет, император убит…
А.Блок

Словно лопнула линия троса:
Безнадёжность развеяла страх,
...Веры нет, император отрёкся,
Да и родину вымели в прах.
Я – последним солдатом увечным.
Пехотинцем, а не на коне.
Всё, что было бескрайним и вечным,
Остаётся лишь только во мне.
Никакого другого примера.
Никакого посла к Небесам.
Всё я сам: император и вера,
Да и родина – тоже я сам.

* * *

На чужбине горек хлеб.
На чужбине – горек, горек...
Словно – из лимонных корок,
Будто – меж тюремных скреп.
На чужбине горек хлеб.

На чужбине чуток сон.
На чужбине – чуток, чуток...
И в любое время суток
Через малый промежуток
Колокольный слышен звон.

На чужбине есть вокзал
И железная дорога,
И бежит она далеко –
Через речки, между скал –
До родимого порога.

На чужбине есть луна.
Словно зеркало, туманна.
Отражает постоянно
То, чем занята она –
Дорогая сторона.

На чужбине жизнь проста:
Даже умный не сгодится.
Даже сильный не гордится.
Исчезаешь без следа,
Словно птица без гнезда.

* * *

Мать детей моих выйдет и встанет
На холме. А рябина горит!
Даже ветер, и если он занят,
Остановится-поговорит.

Молоко. Заходящее солнце.
Холодок. И видать далеко…
Луч найдёт и разгладит оконце,
И оно отзовётся легко.

Мать детей моих встанет и кличет,
И сама пламенеет в луче.
А у ног её кошка мурлычет,
И синица поёт на плече.

В хлебных сотах румяный калачик.
В мятном золоте дремлют рои.
…И бегут-и смеются, и плачут –
К милой матери-дети мои.

НЕ СТЕСНЯЙСЯ

Я живу в отживающем классе.
Но, сыночек, седлая коня,
Не стесняйся меня, не стесняйся.
Не стесняйся меня.

Я по чину поручик в запасе.
Но, сыночек,
Взлетев на коня,
Не стесняйся меня, не стесняйся,
Не стесняйся меня.

И пускай я последний в сберкассе.
Но, сыночек, пришпорив коня,
Не стесняйся меня, не стесняйся,
Не стыдись за меня!

Из стихотворной композиции
«Блики времени»
На мещанской волне

ЧИТАЯ БУНИНА

Поодиночке и толпою,
В кругу недремлющих друзей,
Они глумятся над тобою –
Над бедной родиной моей.

И непонятна ярость пыла…
Но таковы её дела:
Одних от смерти заслонила,
Других от голода спасла.

И хорошо неблагодарным
В их вечно детской правоте
Назло порывам легендарным
Страдать на сахарном кресте.

Мол, ты, культурная едва ли,
И сын твой-радостный простак –
Не так им блюда подавали
И низко кланялись не так.

Они забыли, что такое-
То ощущенье холодка,
Когда державною рукою
Их возносило в облака.

Они спесивы, и лукавы,
И звонких мыслей господа,
Но высоты такой и славы
Им не увидеть никогда.

И остаётся им томиться,
Раздувши ноздри, поучать
И над святынями глумиться
Да всё обидами бренчать.

* * *

Я не слышал, как бьет канонада,
Год рождения – 46-ой.
Я не тронут осколком снаряда,
Я ударен взрывною волной.

Да-да-да!..
Незнакомый с войною,
Проникающей в детские сны,
Я ударен взрывною волною,
Исходящей от этой войны.

Улетают последние асы
В те края, где покойно всегда.
Доброты мировые запасы
Не восполнены. Вот где беда…

Невозможно, шутя и играя,
Жить от горя людского вдали,
Если ненависть все выгорает
И не может истечь из земли.

РЯБИНА

Нечасто и крупно рябила
Оранжевой силой огня
Резная, сквозная рябина –
Державное дерево дня.
И ковшики кованых гроздей
На фоне осенних зарниц –
Как будто бы красные гнезда
Летящих на подвиги птиц.

Скользящих в иные глубины,
Себя на крыло положа…
Но только рябины, рябины –
Посадочная полоса.

Рябина горит и в метели,
И с неба видна, и с земли,
Чтоб мы до нее долетели,
А те, кто не смог – доползли.

И сквозь холодящую просинь,
Над деревом этим кружа,
Летит и пристанища просит,
Пристанища просит душа.

НАУЧИ!

Всё лучшее раздарено и продано,
Душа закаменела до зари.
И с нами остаётся только родина
Да вурдалаки всё, да упыри.
Да маленькие дети-несмышлёныши,
Да облака летят над головой,
Да кустики дрожащие.
И что ещё?
Да вот ещё начальник и конвой.
Доколе, братья, горе нам испытывать
И слёзы твердокаменные лить?
Печалишься: «Как сына мне воспитывать?»
А научи по-русски говорить.
Не этим – телевизорно-пластмассовым,
Который с небесами незнаком,
А очень сокровенным и не массовым,
Не инвестиционным языком.
И речь родная, умная и стройная,
Сама его и выведет на свет,
А эта жизнь – дорога беспокойная –
Себе самой загадка и ответ.
Пусть говорит на русском вровень с дедами,
Пусть знает незаёмные слова.
А остальное сами всё доделают
Земля и небо, птицы и трава


* «Стихотворения Валентина Ткачева», изд. Парагон, Кишинев,1996.

1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 [0 Голоса (ов)]

Литературно-художественный и публицистический журнал
Ассоциации русских писателей Республики Молдова

Учредитель и главный редактор – Олеся Рудягина

Редколлегия: Валентина Костишар, Олег Краснов, Виктория Алесенкова, Сергей Пагын, Татьяна Орлова

Литературный редактор и корректор – Марина Попова

Художник – Сергей Сулин

Вёрстка – Людмила Ильина

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Наши партнёры

в Молдавии

ПУЛЬС - онлайн газета дня

за рубежом

Русские в Казахстане 

Всеукраинская газета "Русский Мир. Украина"

 

«Ритм Евразии» интернет-портал

Портал русской общины Эстонии

 

Международный творческий ресурс соотечественников "Подлинник"

Красноярское Время

Информация

Информационно-аналитический портал "Русские в Молдавии"

Информационно-аналитический портал "Русские в Молдавии" разработан для освещения и популяризации Русского мира, поддержки движения соотечественников в Республике Молдова.

Все заинтересованные стороны приглашаются к сотрудничеству!