Русские в Молдавии

Информационный портал "Русские в Молдавии"

logo 11

Пн21092020

ОбновленоПт, 25 Март 2016 12am

Back Вы здесь: Русское поле Русское поле № 1 (5) Поле притяжения Анатолий Лабунский. Богатство сытым не бывает

Анатолий Лабунский. Богатство сытым не бывает

Автор: Анатолий Лабунский

(отрывок из новой повести «Побег длиною в жизнь»)

– Хватит дрыхнуть… Слышишь? – Растолкав спящего Виктора, бригадир толкнул форточку, и в балок ворвалась струя холодного осеннего воздуха. – Пое­дешь на Большой Берчикуль. На рыбхозовском причале погрузишь катер и отве­зешь его в Городок в ремонтные мастерские. Думаю, до вечера управишься.

– Какой катер? На каком причале?

– На каком? А куда мы ездили на рыбалку? Проснись ты, наконец!

– А… Что-то помню. – Заспанный водитель трелёвщика двумя руками взъерошил давно не мытые, слипшиеся волосы и поёжился. – А кто мне катер даст?

– Артельный старшой. Ну, тот… друг твой узкоглазый. Тогда вы с ним крепко нарыбачились.

– На то она и рыбалка. Наливай да пей…

Вынув из-под кровати кирзовые сапоги с завернутыми голенищами, Виктор напялил их на ноги и потянулся к чайнику, стоящему на самодельной металличе­ской плите посредине балока.

Балок, эдакий деревянный домик на полозьях, снаружи обитый листами железа, – передвижное жилище лесорубов, называющих друг друга лесовалами. Внутри бытовки четыре дощатых полки, покрытых сплющенными матрацами и серыми байковыми одеялами, для лесовалов служили постелью. Обогревался балок большой прямоугольной буржуйкой, на поверхности которой, накапливая тепло, лежали несколько огнеупорных кирпичей. Буржуйка стояла по центру балока, поэтому именовалась центральным отоплением. Освещалось помеще­ние «лампочкой Ильича», что нечасто бывает на лесозаготовительных делянах, однако «летучая мышь» висела на стене. Её не выкинули – часто всё хорошее неожиданно заканчивается, в том числе и электричество Хромоногий стол, два «черномазых» чайника на кирпичах, да рукомойник на стене завершали убран­ство балока.

– А кто хлысты трелевать будет? – Надолго присосавшийся к чайнику Виктор вспомнил об основной работе.

– Ничего, на пилораме запаса бревен на три дня хватит. Обойдутся.

– Пилорама пилорамой, но, кроме этой, у меня ещё две деляны. Когда я вы­везу?

– Откуда такое рвение? Героем Cоцтруда хочешь стать? Возьми с собой Мой­шика, поможет тебе хорошенько застропить катер. Все равно, два дня ковыряет­

ся, а сдвинуться с места не может. И смотри внимательно у Берчикуля. Не утопи в болоте трелёвщик.

– Ладно… Не первый год замужем. – Виктор снова схватился за чайник.

– Чешись быстрей! – Бригадир сокрушенно покачал головой и уже на выходе обернулся: – И проветри берлогу. «Замужний».

В двадцати метрах от балока, на изрытой гусеницами площадке стоял горчич­ного цвета древний бульдозер «Катерпиллер», отвал которого покоился на двух толстых березовых поленьях. Собственно говоря, это был челябинский «Стали­нец», но поскольку его прототипом был американский «Катерпиллер», то его так и называли. Разложив на левой гусенице бульдозера целую гору инструментов и тихо мурлыча что-то под нос, длинный мужик лет тридцати, в лыжной шапочке и клетчатой байковой рубашке, выглядывающей из-под промасленной фуфайки, вертел в руках шланг высокого давления. Трудно было заподозрить, что имя Мой­ша имеет к этому курносому блондину какое-нибудь отношение. Просто обычное имя Миша, в сочетании со странным для этих мест одесским говорком и южным темпераментом стали поводом для приклеившейся к нему клички.

– Ну, и что ты заглядываешь в этот шланг, как сорока в мосол? – Виктор уже сполоснул холодной водой заспанное лицо и заглянул Мойшику через плечо.

– Шланг лопнул, а без гидравлики отвал не поднять. Придется пошпринцать мозгами.

– Да, если рабочий инструмент не поднимается – всё! Импотент… «Шутка. Бамбарбия!»

В ответ Мойшик размахнулся и швырнул лопнувший шланг в кусты.

– «Будь проклят день, когда я сел за баранку этого пылесоса!»

Было заметно, что фильмы Гайдая пользовались популярностью и в Карнаюльском леспромхозе.

– «Да отсохнет его карбюратор вовеки веков!»

– Ты, Вицын, все мозги пробухал. Откуда у дизеля карбюратор?

– Ладно, не умничай. Сбирайся, едем. – Против «Вицына» Виктор, вероятно, не возражал.

– Для чего собираться? Для покататься с ветерком?

– «Бугор» говорит, что кто-то из лесхозовских шишек на Берчикуле катерок бэушный прикупил. Надо отвезти в Городок. Там в мастерских ему подводные крылья приладят. Представляешь, какая у них рыбалка будет? Гужеваться будут, как в кино!

– Да… Берчикуль лужа большая! Шоб я так жил! – Плеснув из стоящей рядом канистры немного солярки, Михаил отмыл руки и тщательно вытер их тряп­кой. – Думаешь, до вечера крутнемся? Туда-сюда километров двадцать пять.

– Надеюсь.

– Ладно. Забежу, ватничек зацеплю. – И Михаил скрылся в балоке.

Дорога на Берчикуль, самое большое озеро Кузбасса, обещала быть долгой. Огромное, приплюснуто-круглое, около пяти километров в диаметре, оно рас­кинулось всего в нескольких километрах от лесосеки в урочище Карнаюл. До­браться до него по прямой мешала стремительная горная речушка Дудет, и сле­довало дать доброго кругаля, почти до самого поселка Городок, чтобы через мост преодолеть эту водную преграду.

– Ну-ка, шлемазл, пусти за рычаги настоящего танкиста. – Михаил вскочил на гусеницу и юркнул в кабину трелёвщика.

Виктор удивленно посмотрел на самоуверенного бульдозериста и, безнадеж­но махнув рукой, обошел машину с другой стороны и полез в кабину.

– Действительно, ты прав. Молодым везде у нас дорога, а вот старикам, как ты понимаешь, почет…

– Почет… Ни фига себе! – Настроение у Михаила было всегда хорошим, и трудно было понять, когда он шутит, а когда говорит всерьез. – Тебя, алкаша, только за рычаги пускать.

– В России алкоголизмом не страдают, им наслаждаются, – проворчал Вик­тор, удобней устроился в кресле и закрыл глаза.

– Ну, ты даешь. Уже с утра насладился.

– Дурак ты. Водка – это психотерапевт, у которого часы приема в любое удоб­ное для вас время. Понял? Вот так! А теперь следи за дорогой, а мы ударим креп­ким сном по мукам совести.

Чудная все-таки машина этот трелёвщик. С виду дурацкий самодвижущийся механизм на гусеничном ходу, со скворечником угловатой кабины впереди, спо­собный сам себе на спину взгромоздить огромную пачку бревен и лихо тащить их по переувлажненным лесным грунтам. Его способность легко преодолевать валежник и высокие пни вызывала ощущение уверенности, которое соответство­вало и без того хорошему настроению.

Покатался я по Северу,
У начальника в долгу!
Комсомольцы рядом ехали
Завоевывать тайгу.
Комсомольцы пели лозунги
И сознаться не могли,
Что они в натуре ехали
Заколачивать рубли.

Вечно что-нибудь мурлыкающий под нос Мойшик запел в голос. Перекричать урчащий двигатель трелёвщика он не пытался. Он любил петь, и ему нравилась тайга. После нескольких лет, проведенных на лесоповале, он научился понимать этот суровый край. Нельзя сказать, что он полюбил его, ибо оказался здесь не по своей воле. Просто пока ему здесь было хорошо. И всё.

– Перестань скулить…– Дремлющий Виктор заворочался и, пытаясь прикрыть лицо, потянул ворот фуфайки.

– «Нам песня строй пережить помогает!» Шо ты понимаешь в высоком искусстве? Эти слова написал человек, который, как базарят, в нашем лагере чалил­ся. Давно уже откинулся. Фронтовик… Не помню его фамилию, но говорят, боль­шим человеком стал. – Мойшик помолчал, видимо, что-то вспоминая. – «Ску­лить»… Ты посмотри тайга какая! Горы! Тут ведь глаз подхарчить на долгие годы можно. Душа сама запоет…

– Ой, ой! Где? Первый раз вижу. Ой! Кр-расота, куда же я смотрел раньше?! – Ёрничая Виктор вскочил и вытаращился в лобовое стекло и тут же осекся. – Эй… Ты куда это? Заблудился, что ль?

– Спи спокойно, дорогой друг! Зачем лишние круги нарезать? Трелёвщик – это тебе не «Жигуль». Махнем через Дудет на перекатах, и весь сказ.

– Утопить машину хочешь?

– Не ссы, все под контролем. Закрой рот с той стороны и спи.

Весной, когда в горах тают снега, Дудет бывает значительно полноводней, но сейчас, осенью, он растерял энергию и плавно катил свою прозрачную воду. Широкие плёсы его чередовались с пенными перекатами. У одного из таких пере­катов, на покрытом голышами берегу Дудета, Мойшик остановил трелёвщик и выбрался из кабины. Чтобы лучше рассмотреть предстоящую переправу, он взо­брался на большой прибрежный валун и, засунув руки в карманы брюк, долго пытался рассмотреть возможные препятствия сквозь бликующую поверхность воды. Видимо, этого ему показалось мало и, спрыгнув с постамента, он, насколь­ко позволяли ему сапоги, вошел в воду. Через минуту решение было принято.

Вскочив в кабину, Мойшик подмигнул безразлично взирающему на все про­исходящее Виктору.

– Пристегнуть ремни!

Трелёвщик, не торопясь, вполз в воду и уверенно двинулся к противополож­ному берегу. Сквозь рев двигателя был слышен голос его кормчего:

Всё перекаты и перекаты
Послать бы их по адресу.
На это место уж нету карты,
Плыву вперед по абрису.

Поймав кураж, Мойшик возбужденно сверкал глазами и орал, а его коллега, растеряв остатки хмеля, привстал на своем сидении и предусмотрительно при­открыл дверцу кабины. Пару раз машина, нащупав гусеницей глубокую яму, на­клонялась на бок, практически черпая кабиной воду, но это действительно был не «Жигуль». Уж если трелёвщик выбирается из болотной жижи, то каменистое дно, да еще по чистой воде, для него были не хуже доброго шоссе. Еще рывок – и машина пошла по берегу.

– Видишь, как я твоей телеге сандалии помыл? Учись, шкет, пока я жив! – Довольный собой, Мойшик толкнул локтем соседа и закончил песню:

А если рядом с тобою кто-то,
Не стоит долго мучиться,
Люблю тебя я до поворота,
А дальше как получится.

Длинными рядами, растянутые на высоких кольях, трепетали на ветру десятки метров рыболовецких сетей. Два рыбака в одинаковых брезентовых куртках внимательно, метр за метром изучали их и, найдя места разрыва, ремонтировали сеть при помощи специальных линейки и челнока.

– Привет, мужики! Не скажете, где найти Алтана?

– Чего?

– Алтана, говорю… Глуши двигатель, – кинул Виктор Мойшику и вылез из кабины на гусеницу. – Где найти Алтана Жалсанова?

– А, так вон он там, – рыбак наклонил голову, долго перекусывал капроновую нить, которой латал дыры, и только после этого ткнул освободившимся челноком в сторону домика на берегу, – в конторе.

Виктор спрыгнул с гусеницы трелёвщика и направился к конторе.

Небольшой деревянный домик был продолжением широкого дощатого причала, обвешанного со стороны озера десятком старых, давно отслуживших свое автомобильных колес. У причала меланхолично покачивались на волне два ис­пользуемых для траленья сетью служебно-разъездных катера и легкий прогулоч­ный катерок.

Вскоре на крыльцо домика вышел Виктор в сопровождении узкоглазого коротышки. На пороге конторы они минутку-другую о чем-то поговорили. По тому, как они заразительно смеялись, можно было понять, что им есть что вспомнить. Наконец Виктор повернулся к трелёвщику, сделал левой рукой круговое движе­ние: «Заводи!», а правой взмахнул вдоль берега, после чего пожал руку коротыш­ке и загромыхал сапогами по причалу.

В метрах восьмидесяти от причала, почти у самого берега, торчал из воды алюминиевый нос притопленного катерка.

Мойшик запустил двигатель, медленно спустился к указанному Виктором месту и у самой воды, заблокировав фракционном левую гусеницу, дал газу. Взъерошенный щебень, голыши веером брызнули из-под правой гусеницы, и лихо развернувшийся на месте трелёвщик застыл задом к воде.

– Ни хрена себе! Разворотил весь берег, – проворчал недовольно подошедший Виктор.

– А шо ты хотел? Это тибе не лисапет. – Мойшик швырнул в кабину свой ватник, спрыгнул с трелёвщика и, стащив с головы лыжную шапочку, вытер ею лоб. – И шо, этого утопленника грузить будем?

– Его…

– Шоб я так жил, – удивленный «лихач» почесал темя. – А монгол твой даст ксиву подорожную, хоть какую?

– Он бурят.

– А шо, есть разница?

– А ты никак боишься, что в тайге из-под куста гаишник выскочит?

– Так они только в кустах и водятся. Иди докажи, что мы эту дырявую посудину не сперли. Мне ж это, не мимо милиции, а как раз таки на самые нары…

Вот так и стояли они, рассматривая торчащий из воды нос катерка, и лениво перебрасывались ничего не значащими фразами. Щуплый, неказистый Виктор, взаправду похожий на недотёпу в исполнении Вицына, и рослый, соломенново­лосый Мойшик, в клетчатой байковой рубашке напоминающий золотоискателя с Клондайка.

– Ну, да ладно. Меня на бзду не возьмешь. Время – деньги.

Мойшик легко взобрался на трелёвочную платформу, поковырялся в ящике ЗИПа и, достав оттуда полутораметровый чокер, так же легко спрыгнул на землю. Вернее, хотел легко спрыгнуть, но приземление завершилось «нештатно». Ме­таллическая подковка на каблуке его правого сапога прочертила белесый след на вылизанном до блеска озерной волной, вывороченном со своего места гусеницей трелёвщика, шатко лежащем голыше. Соскользнувшая нога неудачника взлетела вверх, не оставив прыгуну другого выхода, как приземлиться пятой точкой на место откатившегося в сторону камня.

– А-а-а… Ети ё мать!..– Лицо бульдозериста исказила гримаса адской боли, закрыв глаза, он откинулся на спину и затих.

Подошедший Виктор, помолчав над неподвижно лежащим прыгуном, решил поинтересоваться:

– Ну,.. и чё там?

– Копчик…

– Фигово… Сломал?

– Откуда я знаю? Болит…

– Что делаем дальше?

– Лежим.

– Долго?

– Отстань ты наконец… Пристал, как лишай до цуцика. – Мойшик с трудом попытался встать. – О-о-о… Черт! Помоги, что ли!

Виктор подхватил сзади под мышки поднимающегося бульдозериста и, ког­да тот почти встал на ноги, вдруг молча бросил его и упал на четвереньки. От неожиданности Мойшик не устоял на ногах и мешком плюхнулся на землю.

– Шо ж ты делаешь, малахольный? – Приготовленный запас матерных слов не успел сорваться с его языка. На него смотрели вывалившиеся из орбит, без­умные глаза Виктора, двумя руками прижимающего к земле свою шапку в том самом месте, где минуту назад покоился поврежденный зад Мойшика. – Ты шо меня падаешь, скаженный?

Виктор молчал. Продолжая вжимать свою шапку в землю, он почему-то стал часто глотать воздух и дико озираться по сторонам. «Раненому» надоело зада­вать вопросы, и он выдернул шапку из рук обезумевшего товарища. Под шапкой лежал большой, величиной с кулак, довольно странной формы камень, напоми­нающий коряво слепленного из пластилина цыпленка с неловко прилаженной собачьей головой и коровьим выменем вместо лапок. Хотя Виктор мгновенно вернул шапку на место, Мойшик успел рассмотреть, что грязный, извалянный в прибрежной глине камень неожиданно сверкнул золотистым лучом одного из своих изломов.

– Шо это?

Виктор молчал.

– Иди ты!!! – В ошалелых глазах товарища, где-то в самой их глубине Мойшик, нет, не увидел – предугадал зарождение неутолимого, алчного огня. – Золо­то?! Шоб я так…

Виктор молча прикрыл рот говорящего рукой.

– Да убери ты…– оттолкнув руку, бульдозерист брезгливо вытер губы.

Помолчали.

– Надо ехать…

Прямо шапкой, вместе с галькой и глинистым песком, подцепив наход­ку, Виктор полез в кабину трелёвщика. Мойшик ни на шаг не отставал от него. Когда с огромными предосторожностями, с оглядкой, шапка была приоткрыта и «цыпленок-монстр» был избавлен от грязи, стал известен размер счастья, сва­лившегося на них. Вернее, на которое свалился Мойшик. Это был очень большой самородок причудливой формы, весом около восьмисот граммов.

Далее все делалось молча, слаженно и быстро.Казалось, что, общаясь на телепатическом уровне, они всю жизнь проработали рядом, словно тренирован­ный, многоопытный экипаж.

Самородок был аккуратно завернут в тряпку и надежно спрятан под сидением. Трелёвочный трос размотан на необходимую длину, чокерный захват за­креплен за буксировочный крюк на носу катера, который через пять минут был втянут на платформу и надежно застроплён.

Заурчал двигатель, и трелёвщик медленно, как бы даже воровато оглядываясь, вскарабкался на берег и сопровождаемый удивленными взглядами латающихсети рыбаков и стоящего на причале бурята Жалсанова, не разбирая дороги, бес­пощадно круша истлевшие бревна бурелома, скрылся в прибрежной тайге…

Чем дальше от Большого Берчикуля отползал трелёвщик, тем оживленнее становились лица его экипажа. Правда, если быть точным, то выражение лица у Виктора из безумно-ошарашенного сделалось озабоченным, а вот безумно счаст­ливое оно стало у хронически жизнерадостного Мойшика. Сначала он просто что-то мурлыкал, но так как его распирало изнутри, пришлось, как настоящему акыну, петь то, что видишь:

…А вокруг голубая,
Голубая тайга…

– Нет, я знал… Знал, что что-то должно случиться! – Мойшика прорвало. Нарочитый одесский говорок пропал, и он зачастил нормальной русской речью: – Ты что думаешь, я, после того как откинулся, зря остался работать здесь? Зря от­казался от благ цивилизации, от газовой плиты и унитаза? Я хотел в корне изме­нить свою судьбу. Я ждал! Я ж...ой чувствовал… И она меня не подвела! Правда, она у меня сейчас ой, как болит! Но нужную точку на планете она мне указала!

…Ж...па толще баобаба…
В общем, правильная баба!
Зулейка – ханум,
Зулейка – ханум…

Случайно родившийся акын умер, ибо Мойшик вспомнил более подходящий репертуар. Виктор, вцепившийся в сиденье, под которым лежал самородок, за­гнанно оглядывался по сторонам.

– Ну, что молчишь? Заклинило? Коль под задницей клад, не говори что не рад. Тут орать от счастья надо. – Мойшик открыл дверку трелевщика, и над тай­гой раздался победный крик: – А-а-а-а-а… Вот так! А он молчит… Ты со мной не разговариваешь? Как говорят в Одессе, не уважаешь меня, уважай моё обра­зование.

– Остановись, – хмурый Виктор наконец-то проронил слово.

– Вот так номер! И мне замолчать?

– Я говорю, стой. Заглуши мотор.

Мойшик остановил трелёвщик и, заглушив двигатель, удивленно уставился на напарника. Над тайгой повисла, как говорят в таких случаях, звенящая тиши­на. Да, звенящее осеннее комарье не упустило возможности, может, в последний раз в этом году угоститься кровушкой случайно появившихся жертв.

После долгой паузы Виктор, акцентируя каждое слово, твердо произнес:

– НАМ НАДО ПРОПАСТЬ.

– Та-ак… – Теперь пришла очередь округлить глаза и Мойшику. – А ну, еще раз…

– Я говорю, нам надо пропасть. И желательно без следа.

– Без следа обычно деньги пропадают, а нам это зачем?

Виктор с презрением посмотрел на, казалось бы, опытного бывшего зека.

– А ты что, возьмешь этого «рыжего» и отнесешь его в скупку? Или сразу в «лягавку»? Скажешь, дескать, бабка в хозмаге спички покупала, да и обронила. Глядишь, за находку премию выплатят. Червонец… А если повезет, то и «четвер­так».

Мойшик молчал. Как распорядиться находкой, он еще не подумал и выглядел крайне растерянным.

– А как нам можно пропасть? Вот как?!

– Испариться! Да так, чтобы и память о нас похоронили. При деньгах любой документ выправить можно.

– Ну, вот… Опять…

Мойшик сник. Разудалый весельчак в нем исчез. Помолчав, он зло плюнул в лобовое стекло и, содрав с головы лыжную шапочку, невзирая на то, что забрыз­гано стекло было снаружи, стал яростно его протирать. Сквозь стиснутые зубы тихим бормотанием просочилось:

…Быть может, старая тюрьма центральная
Меня, мальчишечку, по новой ждет…

– Прекрати ныть! Тоже мне, «бывший зек, большого риска человек». Это явно не про тебя. Кто пять минут назад хотел «в корне изменить свою судьбу»? Давай, меняй. Как там, у вас на зоне: «За базар отвечать надо!» Или всю жизнь в тайге комаров кормить будешь?

«Большого риска человек» молча смотрел в боковое стекло кабины. Вдруг, сверкнув глазами, он прервал гнетущую паузу, резко напялил на голову свой рас­тянутый, видавший виды головной убор и, запустив двигатель, рванул с места.

…Таганка, все ночи полные огня,
Таганка, зачем сгубила ты меня…

Виктор впервые улыбнулся и отвернулся к окну.

…Через час трелёвщик снова стоял на берегу Дудета. На этот раз напарники не искали удобный для переправы перекат. Напротив. Их выбор пал на неширо­кий, а за счет этого и более глубокий плёс на излучине реки, где течение, подмы­вая противоположный берег, делает его более обрывистым.

– А не утопим ли мы его совсем… так что и видно не будет?

– Не бойся, как только двигатель воды хлебнет, он тут же и заглохнет. Это же не плавучий танк. Как говорят французы, все будет «абгемахт».

Неказистый, как потравленный червями гриб, Виктор вдруг оживился. Казалось, он всю жизнь топил в реках тракторы и знал, как они себя ведут перед смертью. Как только место гибели работяги-трелёвщика было определено, убий­ца техники захлопотал вокруг своей машины. Прежде всего, он отыскал на бе­регу здоровенный булыжник, закинул его в кабину и последовал за ним следом. Откинув ее вперед, широко распахнул дверь кабины и запустил двигатель.

Мойшик стоял на берегу и рассеянно наблюдал за происходящим.

– Ну, с Богом… – Виктор включил пониженную передачу и, когда трелевщик медленно пополз к воде, быстро накатил булыжник на педаль регулировки обо­ротов двигателя. Убедившись в том, что его машина уверенно направляется к ме­сту своей гибели, он протиснулся в дверь и покинул кабину. Через движущуюся гусеницу ему удалось перепрыгнуть в то время, когда машина уже достигла воды и, оказавшись в ней по колено, Виктор так и остался стоять, наблюдая, как лесной трудяга, вдоволь нахлебавшись из реки, удивленно замер.

Снова стало тихо.

Посреди Дудета, словно жертвы странного столкновения на реке, торчали из воды увенчанная выхлопною трубой с глушителем кабина трелёвщика и носовая часть прогулочного катера.

– Вот теперь пусть гадают, как трелёвщик с катером встретились и кто кого протаранил. – Виктор выбрался на берег и принялся выливать воду из сапог.

– И гадать не будут. Вытащат на берег, и весь секрет. – Оптимизма Виктора Мойшик не разделял. – Ну, и что, по-твоему, мы «исчезли»?

– Конечно. Утонули, водой смыло… Да мало ли. Пусть думают, что хотят. Уходить надо отсюда. И поскорее.

– Уходить… Тайга большая, а дорог в ней мало. – В голосе Мойшика радости больше не было.

– Вот чего нам сейчас не надо, так это дорог. Волчья тропа наша дорога.(...)

1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 [0 Голоса (ов)]

Литературно-художественный и публицистический журнал
Ассоциации русских писателей Республики Молдова

Учредитель и главный редактор – Олеся Рудягина

Редколлегия: Валентина Костишар, Олег Краснов, Виктория Алесенкова, Сергей Пагын, Татьяна Орлова

Литературный редактор и корректор – Марина Попова

Художник – Сергей Сулин

Вёрстка – Людмила Ильина

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Наши партнёры

в Молдавии

ПУЛЬС - онлайн газета дня

за рубежом

Русские в Казахстане 

Всеукраинская газета "Русский Мир. Украина"

 

«Ритм Евразии» интернет-портал

Портал русской общины Эстонии

 

Международный творческий ресурс соотечественников "Подлинник"

Красноярское Время

Информация

Информационно-аналитический портал "Русские в Молдавии"

Информационно-аналитический портал "Русские в Молдавии" разработан для освещения и популяризации Русского мира, поддержки движения соотечественников в Республике Молдова.

Все заинтересованные стороны приглашаются к сотрудничеству!