Русские в Молдавии

Информационный портал "Русские в Молдавии"

logo 11

Вт24112020

ОбновленоПт, 25 Март 2016 12am

Back Вы здесь: Русское поле Русское поле № 1 (3) Поле притяжения Михаил Поторак. Ветер, Пфы и другие

Михаил Поторак. Ветер, Пфы и другие

Автор: Михаил Поторак

Михаил Поторак. Я родился в 1969 году, совершенно не говоря по-русски. Заговорил уже в детском саду, первые слова были нехорошими, но я не понимал. Годам к 6-ти научился читать, и это изменило всю мою жизнь. Учился на журфаке, играл в театре, сочинял всякие смешные штучки, потом сочинять перестал. Когда стукнуло 40, зуд сочинительства снова настиг меня – и окружающим мало не показалось!

Пишу, потому что мне это интересно. Ужасно радуюсь, когда это интересно ещё кому-нибудь, кроме меня.


ВЕТЕР

– Слушай, помнишь, ты мне читал вчера: «Над нами восходят созвездья чужие»?

– Это Багрицкий.

– Да помню я! А здесь же совсем другие созвездия, чем у нас!

– Конечно, другие. Вот это называется Веник.

– Ух ты! Похоже! А вон то?

– Это – Лисапет. А там дальше – Спящая Корова, Флейта, Мысли.

– Здорово! И откуда только ты это знаешь?

– А я и не знаю – сейчас прямо и придумал.

– Дурак ты! Ой, смотри – упала одна. Дед говорит, если упала – кто-то умер.

– Ну и что? Вот мы же с тобой умерли – разве нам плохо? Ты, например, до этого совсем разговаривать не умел. Только махал хвостом и тявкал.

– Ты точно дурак – нормально я разговаривал, это ты ни фига не понимал! Слушай, а как я умер?

– Ты смылся гулять, и какая-то мразь убила тебя камнем.

– Ты плакал?

– Сначала нет. Я не знал. Я думал, ты побродишь и вернёшься. Мне уже много времени спустя сказали, как ты погиб. Я тебя ждал.

– Долго ждал?

– С месяц.

– Ничего, я тебя тут два года дожидался! Если б не Дед, я бы ещё раз умер

– с тоски. А ты как умер?

– Я не помню. Помню только, как сердце заболело очень. А потом как будто сильный ветер поднялся, и боль отпустила. А дальше не помню.

– Ветер и я помню. Пойдём? Дед уже костёр разжёг…

О ПРЕКРАСНОЙ ШМОРГАЛЬДИИ

Прекрасная Шморгальдия любит танцовать. Чуть луна спрячется за тучку, Шморгальдия бежит... – нет, не бежит – стремительно плывёт на лужайку – танцовать, танцовать!!! Орхидеусы на лужайке вываливают до упора длинные, влажные пестики свои и помавают ими в такт шморгальдиным движениям. А она, закатив глаза на лоб и закусивши губу, носится по лужайке, вскидывает ноги, взмахивает полупрозрачным подолом и тихонечко подвывает от упоения. Хомячки из норок подглядывают за величавым скоком ярко-синих шморгальдиных стрингов и завистливо кряхтят.

«Какие!!!» – вздыхают они. – «Как небо! Как медный купорос!» И эхо многократно отражает и усиливает и вой Шморгальдии, и кряхтение хомячков, и мокрый хруст ломаемых орхидеусов. О музыка безлунной ночи! Но вот задувает ветер-ветерок, и, отклячив лохматую задницу, туча отползает. И всё стихает! Первый же лунный луч падает, как нож гильотины, и эхо, горько всхлипнув, умирает. Волшебство рассеивается. Обессиленная, внезапно постаревшая, Шморгальдия возврашается в дом.

В доме пахнет крепкими духами и подгорелой овсянкой. Неприятно. Можно уткнуться носом в подушку, но подушка пахнет чуть подкисшим вчерашним сном. Досматривать его скучно и страшновато.

Ликёр падает на дно бокала медленной толстой струёй и мягкими волнами поднимается по стенкам. До краёв. Запахи ванилина, шоколада и цианида перебивают домашний смрад. Выцедив бокал, Шморгальдия схрумкивает огурчик, просветлённо вздыхает и ныряет под перину. Муж переваливается на бок и перестаёт храпеть.

Во сне лицо Шморгальдии разглаживается. Маска усталой жлобской кокетливости исчезает, и становится понятно, почему Шморгальдию называют прекрасной... о есть, называли... Спи, милая. Всё будет хорошо.

НА ПОВЕРХНОСТИ

– Чем более высокое положение индивидуум занимает в какой-либо иерархии, тем более он склонен к поверхностности в суждениях и поступках… Углублённость – удел низов.

Тут всё дело в самом феномене обладания чем-либо. Обладание – не столько факт, сколько способность. Наличие этой способности и определяет статус. И чем он выше, тем менее трагичны взаимоотношения индивидуума с бытием. Тем менее склонность индивидуума к рефлексии, ибо обладание – суть великий примиритель тебя с миром.

Именно поэтому мыши роют такие глубокие, разветвлённые норы и в них живут, а коты копают мелкие ямки и не живут в них – о нет!

Так думали-с Трифон Мурзикович, гуляя вдоль забора в послеобеденный час. Обнаружив просвет, Трифон Мурзикович изящно через него протырились и тем самым посетили огород. В огороде они-с для началу просто прошлись, потом лениво проинспектировали-с капусту-с. По листьям капустуса пробежала дрожь притворного смущения. Взлетела и засуетилась бабочка.

Трифон Мурзикович хищно помахали бабочке носом, как бы охотясь, но давая понять, что только как бы. Земля под лапами была тёплой, мягкой и полной тайн: собачьих кладов, волшебных кореньев, грунтовых вод и мышиной возни.

Тайны манили, будоражили, побуждали к раскопкам, рытью шурфов, котлованов, узких галерей и просторных пещер…

И Трифон Мурзикович приступили-с: копнули раз и другой, и ещё – и, увы, утомились…

Для приличия повозившись у ямки ещё немного, они-с в лёгком смущеньи потрусили прочь, присели, почесались, а потом легчайшим прыжком взлетели на могучее грушевое дерево – туда, где совсем близко чирикало небо.

МЕЛОЧЬ ПУЗАТАЯ

Жила была букашечка. Малюсенькая-малюсенькая. У неё, наверное, были всякие лапки, усики… Крылышки… Только всё равно их никто не видел – уж очень букашечка была мелкая. Ужасно мелкая. До неприличия. Даже как-то неловко за неё. Звали её Жанна-Августа-Марионелла фон Биркофф. То есть не звали, а имя у неё было такое. Кто такую мелочь куда-нибудь позовёт? С ней вообще никто не разговаривал. Никогда. Она не страдала от этого, потому что не знала, как это бывает, когда кто-то с тобой разговаривает. Только вылупившись из куколки и осознав себя, она сама дала себе имя и сама с собой с удовольствием беседовала.

– Милая Жанна-Августа, Вы чем-то расстроены?

– Ах, пустое, я купалась в росинке и продрогла. Однако благодарю Вас за заботу, госпожа фон Биркофф!

И никогда ей не бывало одиноко или скучно – мир вокруг был так невообразимо велик и интересен. И собеседник у неё был самый лучший на свете.

– Марионеллочка, посмотри, какая очаровательная былинка!

– Ты находишь, Жаннет? Она, конечно мила, но несколько банальна, тебе не кажется?

– Ну что ты, взгляни на этот изгиб.

– Ну, разве что изгиб… Меня восхищает твоя способность видеть красивое в таких мелочах.

И букашечка играла в прятки с собственной тенью или в догонялки с собственным эхом. Иногда как вжикнет! В чаще вековых одуванчиков вжик повторялся многократно, и даже как-то страшновато становилось. И букашка – давай бог ноги – пускалась бежать и неслась во все лопатки, пока эхо не отстанет.

Однажды, в начале августа, я посреди рабочего дня вырубил комп, отключил телефоны и ушёл с работы нафиг. Набрёл в парке на весьма уютную поляночку и лёг на траву. Лежал это я с закрытыми глазами и услышал вдруг какие-то малоестественные шорохи! Тогда я самую чуточку приоткрыл левый глаз и сквозь щёлку увидел эту самую букашку. И, наверное, оттого, что я весь, по самую макушку, был наполнен абсолютной, восхитительной тишиной, мне удалось услышать её разговоры и увидеть, как она играет, и это продолжалось целую вечность – минут десять.

ПРО КОТА

Живёт на свете кот Тимоха. Морда у Тимохи круглая, а всё остальное довольно плоское. Поджарый он. Соседская Лариса – томная персиянка дымчатых тонов – обзывает его «лисапетом».

– Эй, лисапет, куды котисся?

Тимоха – ноль внимания на неё. Но Лариска – ехидина ещё та! И словечки же придумывает – стала обзываться «облизьянским лисапетом.» Ужас! Тимоху аж корёжит всего. Внутри. Но виду не показывает. Только повернёт слегка морду, око одно сошурит презрительно и плюнет: «Пф-ф-тьфу!» Подумать только, и из-за этой язвы он с Маркизом дрался прошлой весной! Но уж больно собой хороша Лариска. Когда у неё сезон дождей – ни один кот не устоит. Даже собаки воют и с поводков рвутся. Тогда-то она не дразнится. Тогда она зенки свои прозрачные таращит, розовая кнопка носа у неё теменеет, и мурлычет она низко и хрипло. И изумительной пушистости хвостище заворачивает эдаким призывным кренделем – наверх и набок. Ух-х!!!

Ладно, это всё – от лукавого. Ну их , ларисок, нафиг. А есть у Тимохи настоящая симпатия – Прорва. Прорва в подвале живёт, она ничья. То есть была ничья, теперь она Тимохина. Люди – существа сильные и богатые, но довольно глупые. Вот назвали кошку Прорвой – ест она, видите ли, много, а не толстеет. А как бы они потолстели, если бы их пятòк котят за титьки дёргали? Но Тимохе подружкино имя нравится. Может, по-человечески оно и обидное, а по-кошачьи – очень даже красивое. Подойдёт вот Тимоха к подвальному окошку и позовёт так ласково и чуть насмешливо: «Прроу-ррвау-у!» А она ему из темноты «Ау?», и глазком зелёным подмигнёт. Ах, лапушка!

Давно бы Тимоха ушёл к ней в подвал – одними мышами там прокормиться можно. Да и помойка во дворе богатая. Но держит кота семья. Не ахти какая семья, всего-то один Саня. Типа хозяин. Смешно! Какой он хозяин – коту ли, себе ли? Жрать ему самому нечего, не то чтоб кота кормить. Когда-никогда, правда, припрёт домой батон колбасы, посмотрит на кота весело: «Тимох-ха, бы-ик! -рратанн, кушай!» И отломит сразу половину. Этого даже вдвоём с голодной Прорвой не съесть за один присест. И вкусная вроде колбаса, только потом тошнит от неё. Саню тоже потом тошнит. На него колбаса вообще ужасно действует – он орёт, стонет, поёт, потом засыпает. И во сне скулит тоненько и жалобно. Тогда Тимоха подбирается к самому его лицу и трётся ухом, и мурлычет: «Тихо, Санёк, тихо. Всё хорошо. Спи». И Саня обнимет его, и мордой в Тимохину шерсть зароется: «Ки-иса моя». А воняет от него гадостно! Сил нет терпеть. Сбежал бы Тимоха – и сейчас с дивана, и вообще. Да только глаза у Сани мокрые. И до того жалко его Тимохе – аж сердце болит. Валерьянки бы сейчас, да нету.

И вот как такого бросишь? Хоть разорвись.

ПФЫ

Сразу за нашим домом – пустыри, а за пустырями – сарайчики, а уж за сарайчиками – детский сад. Детей там давно нет, они выросли и куда-то ушли. Стоят одни пустые корпуса, страшные сырые беседки, и ржавые качели зябко поскрипывают в бурьяне.

Нехорошее там место, неуютное – не ходи туда!

Но если всё же пойдёшь, то возьми хорошую палку. А иначе и не прорубишься через крапиву. Самое главное – прорубиться до места, где из земли торчат половинки резиновых колёс, а дальше можно спокойно идти. Вот и иди всё прямо, прямо, пока не дойдёшь до старой песочницы. Здесь лучше палку оставь. Не надо туда с палкой ходить, а то мало ли…

В песочнице стоит фанерный теремок. Ты одно ухо пальцем заткни, чтобы не слышать, как ветер в траве хихикает. А другое ухо приложи к стенке и послушай, не шипит ли там кто. Если шипит – возвращайся, в другой раз придёшь. А если тихо, тогда можешь в окошко посмотреть. Сначала ничего не увидишь, но ты подожди, подожди!

Появятся сперва две слабенькие искорки, потом разгорятся, разрастутся, станут круглыми и выпуклыми. А вокруг них высветится симпатичное мохнатенькое лицо. Вот тут молчи! Не говори ничего, а только улыбнись тихонько, одними глазами. Если улыбка получится хорошая, тогда зелёные буркалы пару раз мигнут, и в них чёртики запляшут. Поздоровайся тогда. Скажи: «Здрасте!», а лучше: «Буенос диас!» Потому что этого типа зовут не абы как, а Дон Помпилио Пардоньес.

Он про себя говорит, что он родом из Андалусии. Но это он, зараза, лжёт – из шишиг он родом! Вообще, он много чего врёт. Но получается интересно – что есть, то есть.

Когда поближе познакомитесь, он тебе расскажет и про спящие души мотыльков, и про Остров Бешеных Сандалет, и про бродячий шкафчик. В первый раз назови его Доном Помпилио – ему приятно будет. А потом можешь звать его как хочешь, для него каждый придумывает своё имя. Я его когда-то звал Пфы, уже не помню почему.

Знаешь, ты ему скажи, что ты мой внук… Скажи, что я вырос и даже немножко состарился, и у меня всё хорошо. Что я его помню. Что скучаю…

ПФЫ РАССКАЗЫВАЕТ ПРО ШКАФЧИК

– Садись правильно! Эх… Послушай, ну что ты выпрямился, как пугало? И что у тебя с лицом? Это неправильная посадка! Чтоб слушать истории, садятся не так. Правильно – это значит поуютнее. Вот сядь на пол! Сядь, не бойся, отряхнёшь потом штаны! А теперь обними ноги, положи подбородок на коленки, почеши ухо о плечо и начинай сопеть. И смотри во-он в тот тёмный угол. А если будет страшно, тогда будешь на меня смотреть. Теперь слушай. Это началось давным-давно. Наверное, лет десять назад. Или даже сто! Из одной раздевалки убежал шкафчик. Никто не знает, почему. Вроде его никто там особо не обижал. А если что и было, то он не сказал никому – молча взял и сбежал. Я так думаю, что ему там просто надоело. Понимаешь? Просто – надоело! Втянул он поплотнее дверцу и – цок-цок, на ножках, вразвалочку – убежал.

Ещё раньше у него немножко отклеилась внизу задняя фанерка, и получилась щель. И теперь в эту щель вывалились чьи-то дохлые колготы и поволочились сзади. Так у шкафчика появился его раздвоенный хвост. Ты, когда сюда шёл, не видел следов на песке? Вот если увидишь два ряда маленьких квадратиков, а между ними две мягкие полоски – так это шкафчик прошёл. Труднее всего ему было спуститься по лестнице. Двери? А тут ему повезло – все открывались наружу. И ещё повезло, что никто его не увидел, потому что был тихий час. То есть на улице его сторож увидел, но это не считается. Сторожу всё равно никто не поверил – да он и сам не поверил! И шкафчик спокойненько посеменил прямо к оврагу за котельной – в кусты.

Ты в овраге не был ещё? Там только кажется, что прохода нет через бузину. Потом вдвоём сходим, я тебя проведу. А шкафчику, наверное, кто-то ещё раньше про тропинку сказал – может, кто-то из снюх или Аделаида Ивановна. А может, и я сам – не помню. Короче, тропинку он нашёл, зашёл подальше в кусты и там до ночи спрятался. А ночью я его нашёл. Нет, конечно, я его не выдал – как можно!!! Мы с ним сразу друг друга поняли и пошли глупостников пугать.

Ночью всякие глупостники лезут на территорию с бутылками и тётьками. Представляешь, вот они залезли, а где-нибудь на дорожке – шкафчик стоит. Они, конечно, сразу дверцу открывают. А там Я!!! И я ка-а-ак запою: «ЧАУБАМБИМНАСОРИ!!!!» Ух! Хорошо!

Мы так часто развлекались раньше. Помню, я даже в шкафчике жил одно время. Но потом съехал. Он непоседа, на месте не стоит – всё ходит, ходит. А меня от этого укачивает. А потом шкафчик к делу пристроился, стал по ночам искать то, что дети днём потеряли: игрушки, стёклышки всякие, верёвочки, волшебные камешки. Наберёт побольше и устраивает клад. А потом мы детей на эти клады наводили. А наводили так: выстраивали след из потерянных ботинок, тапок и сандалей.

Из сандалей, вообще-то, не очень удобно… Ботинки можно за шнурки привязать, тапки, если их немного на руках покачать, сразу засыпают. А сандалеты всё время сматываются. Вроде положишь его – лежит тихо. Почти не шевелится. А только отвернёшься, он сразу, как жаба, – шлёп-шлёп! – и ускакал! Как это – куда? На речку, а потом по речке на озеро. Там у них остров, они на нём бесятся. Но про это я тебе потом расскажу. А теперь беги домой, а то темнеет уже, скоро Аделаида Ивановна на охоту выйдет.

ПФЫ РАССКАЗЫВАЕТ ПРО СНЮХ

Ты думаешь, это кто? Ага, я знал, что ты так и скажешь. Нет, сейчас это, конечно, мотылёк – ты его таким видишь. А ты к нему прислушайся! Слышишь чего-нибудь?

И правильно – мотыльки разговаривают только во сне.

Вообще, давай-ка по порядку, хотя лично я порядок не очень люблю – я вам не Аделаида.

Слушай и не перебивай.

Первым делом запомни: мотыльки не умирают. Никогда. Правда, живут они всего по нескольку дней. Но это только их видимость. Видимость может состариться, высохнуть и рассыпаться на чешуйки, её могут съесть лягушки, птицы или нетопыри. Даже я могу съесть, хотя они не особенно вкусные – комары лучше. А душа у мотыльков – невидимая и бессмертная. Называется – снюха. Нет, не потому что снюхивается! Сам ты снюхиваешься! Слушай, я же просил не перебивать!

Ты лучше скажи: тебе когда-нибудь снилось, что ты спишь, а тебе что-то снится? Во-о-от, это к тебе снюха приходила! Мотыльковая душа, она хоть и не умирает, но наяву не живёт – только во сне. Потому и снюха. Да, и в твоих снах и в моих – во всяких. И там она разговаривает. Потому что у неё есть слышимость. А когда из куколки вылупляется видимость – слышимость пропадает. А может и не пропадает, может им просто некогда.

Не понимаешь? Ты представь себе, что ты целый год только и делал, что спал и разговаривал во сне, и был невидимкой, а тут тебе целых несколько дней можно по-настоящему летать и греться на солнце, и лететь на огонь, и бояться лягушек и дождя, и тебя все видят – ты бы стал тратить время на разговоры? Да и разговоры у них, честно сказать, – одни сплошные пустяки. Редко когда снюха что толковое скажет, больше болтает безо всякого смысла. Изо всех бессмертных снюхи – самые бестолковые. Так что ты их не слушай – ты меня слушай, я тебе про Аделаиду Ивановну расскажу. Но только не сегодня –поздно уже. Давай-ка домой, и баиньки.

Приятных тебе снюх!

ПФЫ РАССКАЗЫВАЕТ ПРО АДЕЛАИДУ ИВАНОВНУ

Ножны сделаешь из стебля болиголова. А шпагу я тебе свою дам. Настоящий толедский клинок – кленовый. А эфес – видишь? – ручка от боксёрской скакалки! От сердца отрываю. Ну, ничего. Владей. И в сумерках без шпаги тут не ходи. Только смотри – ни в коем случае не ударь никого. Иначе я первый тебя покусаю и морок наведу!

Что значит: «Зачем тогда шпага»??? А поиграть? А через крапиву рубиться? И ещё затем, чтоб эти негодяи видели, что ты не просто маленький дурачок, а рыцарь, кабальеро. И вообще, шпага – это шпага! И это прекрасно понимают все гении и злодеи этих мест. Кроме, пожалуй, Аделаиды Ивановны. Ну, Аделаида вообще мало что понимает – она существо бессмысленное и туповатое. Зато непобедимое. Победить Аделаиду нельзя – можно только надуть.

Ну… как тебе сказать… Можно, конечно, надуть и в переносном смысле, но лучше всё же в прямом. Она ведь пустая внутри – совсем пустая, в ней даже воздуху нет. И если её воздухом надуть, она ненадолго успокоится и улетит спать.

Хм… Поверишь – не знаю! Не знаю, кто она такая. И никто не знает – ни кто она, ни откуда взялась. Сама говорит, что она тут главный директор. Может, врёт, а может и правда. И выглядит она всегда по-разному. Но узнать её можно. Потому что, как бы она ни выглядела, она всегда немножко похожа на халат, немножко на сапог и немножко на веник. И всегда – всегда! – недовольна. Всегда бурчит, возмущается, грозится. Когда светло – ещё ничего, днём с ней даже нормально поговорить можно. Только противно, что она постоянно жалуется. А как стемнеет – Аделаида становится опасной! Подкрадётся неожиданно и давай орать: «Безобразиепошливонмаршвуголкактвояфамилияположинаместомилициюпозовухулиганразвелисобакануслезайоттуда!!!!!!!!!!!» И нависает над тобой, и орёт, и от этого внутри тебя получается холодная, липкая тоска, и сердце вздрагивает и сжимается. Это, между прочим, ужасно вредно – потому что когда сердце сжимается, то и весь мир сжимается и трясётся, как поросячий хвост. А он и так уже маленький и потрясённый – дальше некуда. Не связывайся с Аделаидой, беги от неё! А если вдруг поймает, тогда глубоко вдохни носом и дуй в её сторону изо всех сил. Она сначала разорётся сильнее – не слушай, дуй! Раза три-четыре дунешь, и она, мерзость, заткнётся – ты перестанешь её слышать. Тогда просто поморгай, и Аделаида исчезнет, только видимость останется. Ты не беги сразу – немного времени у тебя будет. Сначала посмотри в небо, чтоб душа немножко проветрилась от аделаидских воплей. А потом посмейся над ней, а потом пожалей – потому что она глупая и несчастная. А потом беги, а то ещё вернётся!

ПФЫ РАССКАЗЫВАЕТ ПРО ОСТРОВ БЕШЕНЫХ САНДАЛЕТ

И когда? Послезавтра? А остаться никак не можешь? Ну и что, что осень – осенью самое интересное начинается! А на выходные – это когда? И ничего смешного! У меня между прочим выходных не бывает! Это вы себе придумали какую-то школу, так вам и выходные, и каникулы… А когда, кстати, каникулы? Не-е-е, в конце октября я уже сплю. А зимой – тем более. А весной тебе будет семь лет, и ты сюда уже не пройдёшь. Так что – всё.

Хотя… почему это всё? У нас же ещё завтра есть! Ух, завтра мы с тобой пойдём, то есть поплывём, на Остров Бешеных Сандалет! Самое лучшее, что можно сделать на прощанье – это как следует побеситься!!!

Ты беситься-то умеешь? Э-э-э, не скажи… Умение нужно в любом деле! Я вот – довольно хороший бесильщик, но до некоторых мне далеко. А уж до сандалет – как до Луны. Вот кто умеет! Ты завтра сам всё увидишь: Жуткое Визжание Ползком, Простое Вдохновенное Дрыганье, Всеобщее Убегание Друг от Друга с Дразнением, Щекотанием и Улюлюканьем, Катание Головастиков с Переворачиванием – но это только начало, это все умеют. А что ты скажешь, например, о Плясании Вслух? Да что там, вот увидишь Воробьиный Полдень – посмотрим на тебя тогда!

Тут главное что? Главное вовремя смыться. Когда дойдёт до «Чей Сандаль???!!!» – лучше оттуда быстренько валить.

Ну, почему-почему… Потому что это только их игра. Потому что они ничьи. А мы – чьи-то. Я вот – твой. А ты – мой и ещё там мамин-папин. И у всех нас кто-то есть, даже у Аделаиды. Да, и у неё. Просто у нас есть свои, а у неё – чужие. А у Бешеных Сандалет никого нет, потому что они потерялись.

Ха! Думаешь, один такой умный? Мы все пробовали… Понимаешь, на Острове невозможно не беситься. А как начнёшь беситься – тебе ни до кого не будет дела. У тебя останутся только те, кого ты раньше помнил. Заметь – лично! А никого из Сандалет ты лично запомнить не сможешь – и никто не сможет. И они сами никого не помнят.

Не грусти, им и так совсем не плохо! Они никогда не грустят. И я туда каждый раз хожу, когда боюсь загрустить – как рукой снимает! Сам увидишь! Только ты вот что… Ты, когда начнёшь беситься, всё же старайся… ну… это… Ну, не забывать меня, в общем. И потом, когда уедешь, – не забывай.

1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 [1 Голос]

Литературно-художественный и публицистический журнал
Ассоциации русских писателей Республики Молдова

Учредитель и главный редактор – Олеся Рудягина

Редколлегия: Валентина Костишар, Олег Краснов, Виктория Алесенкова, Сергей Пагын, Татьяна Орлова

Литературный редактор и корректор – Марина Попова

Художник – Сергей Сулин

Вёрстка – Людмила Ильина

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Наши партнёры

в Молдавии

ПУЛЬС - онлайн газета дня

за рубежом

Русские в Казахстане 

Всеукраинская газета "Русский Мир. Украина"

 

«Ритм Евразии» интернет-портал

Портал русской общины Эстонии

 

Международный творческий ресурс соотечественников "Подлинник"

Красноярское Время

Информация

Информационно-аналитический портал "Русские в Молдавии"

Информационно-аналитический портал "Русские в Молдавии" разработан для освещения и популяризации Русского мира, поддержки движения соотечественников в Республике Молдова.

Все заинтересованные стороны приглашаются к сотрудничеству!